На главную страницу

Елена Говор

 

По следам Николая Мановича, первого русского священника в Австралии

 

Год назад, в Таунсвилле, Флора Хулихэн показывала мне старые фотографии, доставшиеся ей в наследство от ее русского отца, Леандро Ильина. О семье аборигенов Ильиных, сохранивших память о своих русских предках, я уже рассказывала в десятом номере "Австралиады". Пятьдесят лет эти фотографии сопровождали ее, немые, и вот теперь я разбирала полустершиеся выцветшие подписи конца прошлого начала нынешнего века. На одной из фотографий была надпись "Глубокоуважаемому Леонарду Николаевичу на добрую память от Николая Мановича, 18 августа 1913 года, Бризбен". "Мне помнится, что он был русским священником",-сказала Флора. Я недоверчиво вгляделась в пожелтевшее семейное фото вряд ли русский священник мог оказаться в Австралии в 1913 году, но все же решила попытаться выяснить, кто же он такой Николай Манович, друг Леандро Ильина. Оказалось, что память не подвела Флору Николай Манович действительно был русским православным священником, по всей видимости, первым русским священником в Австралии. Ныне он совершенно забыт, и мы попытаемся, насколько возможно, восполнить эту раннюю страницу русской Австралии.

Николай Манович родился 27 сентября 1872 в Смоленске. Свою белорусскую фамилию он писал в австралийских документах на польский лад: Manowitch. Возможно, белорусской или полькой была и его жена, которую звали Станислава, их дочери носили имена Аделина-Ксения и Элла-Хелен. В Брисбен они прибыли из Канады 1 октября 1909 г. на корабле "Hakura". Причины его эмиграции из России неясны, но, по-видимому, покинуть родину заставило его несогласие с существовавшими в то время порядками, а также религиозный нонконформизм.

Приехав в Австралию, Николай Манович намеревался служить священником на благо своих соотечественников, число которых в это время стало постепенно расти за счет иммиграции с Дальнего Востока. Чтобы ознакомиться с положением русских, он совершил поездку по стране, посетив Сидней, Аделаиду и Мельбурн, останавливаясь в каждом городе на несколько месяцев и, очевидно, выполняя требы проживавших там православных россиян. В середине 1911 года он вернулся в Брисбен и, убедившись, что число русских в Австралии еще не достаточно, чтобы иметь постоянного священника, нанялся работать упаковщиком (packer) в фирму D&W Murray. Однако он не сложил с себя обязанностей священника, и ему принадлежит честь проведения первой русской церковной службы в Австралии.

Среди исследователей русской дореволюционной эмиграции в Австралии сложилось мнение, что эти русские были мало религиозны, не нуждались в церкви. Это отнюдь не так. Большинство из них были простые рабочие и крестьяне, приехавшие в Австралию на заработки, и в дни праздников они особенно остро чувствовали потребность побывать в церкви, приобщиться к знакомому с детства возвышенному ритуалу. Именно это и произошло с русскими в дни Рождества 1911 года. Они съехались в Брисбен со всего штата, чтобы обсудить план русской колонии (о нем мы говорили в статье об Ильиных), но перед этим решили провести рождественскую службу. Англиканская церковь Св. Луки предоставила для этой цели свой зал. Церковь располагалась на пересечении улиц Charlotte и George, там, где ныне поднялись небоскребы Брисбенского Сити.

25 декабря 1911 года, решив праздновать рождество в соответствии с западным календарем, около 100 православных приняли участие в службе в церкви Св. Луки. Как сообщали газеты, "службу, продолжавшуюся три часа, вел отец Манович на английском и сирийском языках, а также на двух русских диалектах. [Возможно имелись в виду украинский и русский языки]. Звучали традиционные церковные песнопения. Облачения священника поражали своим великолепием."

В тот же день русские обратились к священнику W. Maitland Woods с просьбой разрешить им использовать для собрания зал при церкви Св. Мери, расположенный на берегу реки Брисбен на Кенгуру Пойнт, напротив Ботанического сада. Здесь, 26 декабря, и состоялось знаменитое собрание, положившее начало политическому объединению русских в Австралии. Согласно газетному отчету, организация получила название "The Russian Nationalists' Liberation Society", что, вероятно, переводится как Русское народно-освободительное общество. Представители от разных районов Квинсленда были выбраны в своеобразный первый русский парламент для обсуждения целей общества. Наряду с помощью политическим беженцам общество ставило своей целью борьбу за обновление России.

А 27 декабря состоялся музыкально-литературный вечер первый в Австралии такого масштаба. Зал был полон. Хор исполнял русские народные песни на северном и южном диалектах, - подчеркивал корреспондент, играл оркестр, состоящий из гитар, мандолин и балалаек, под инструментальное сопровождение звучал рассказ о побеге с Сибирской каторги, и даже была представлена инсценировка по "Женитьбе" Гоголя. Русские от души веселились до поздней ночи, а через несколько дней им предстояло разъехаться по всему Квинсленду в шахты, на строительство железных дорог, на рубку сахарного тростника.

Николай Манович тоже вернулся к своей работе упаковщика, но продолжал поддерживать связь с растущей русской колонией. Украинский историк Александр Савченко обнаружил, что в 1915-1916 гг. Манович несколько раз жертвовал книги в библиотеку Союза русских эмигрантов. Очевидно; он стремился удовлетворять религиозные нужды русских и совершал богослужения. Любопытное упоминание о Мановиче содержится в отчете протоиерея Якова Корчинского, посетившего Австралию в 1916 г.: "Бризбен я избрал миссионерским пунктом, дабы побороть влияние самозванца Мановича-Зайцева". Это свидетельствует о том, что Манович находился в состоянии конфликта с официальной русской церковью, возможно вследствие его политических убеждений.

Жил Николай Манович сначала на улице Меривейл, в Южном Брисбене, рядом с тем местом, где сейчас находится знаменитый Brisbane Convention Centre. В те годы это был непритязательный район одноэтажных домиков. В 1913 году Мановичи переехали на улицу Ферн, в Вуллангаббе. Недавно, благодаря помощи Николая Дмитровского, знатока истории русского Брисбена, мне удалось побывать там. Приблизительно в том месте, где стоял дом Мановичей "Грейландс", ныне улицу перерезала высокая насыпь новой автострады. Но уцелевший отрезок улицы удивительно сохраняет ауру довоенного Брисбена. Здесь, по-видимому, и прошли последние годы жизни Николая Мановича.

Известно, что в 1912 году он натурализовался, в 1915 г. уехал на некоторое время в Сидней, где работал садовником в колледже Св. Павла при Университете Сиднея, но затем вернулся в Брисбен. По всей видимости, он умер около 1921 г., так как в это время он исчез из списков избирателей и из почтовых справочников, хотя его жена Станислава продолжала жить в Вуллангабе и Южном Брисбене вместе с дочерью Эллой, работавшей швеей. Последние сведения о них, которые мне удалось обнаружить, относятся к 1940 году. О старшей дочери Мановичей, Аделине-Ксении, известно лишь, что в 1915 г. она вышла замуж за Джорджа Кершоу.

Вероятно, где-то в Австралии живут потомки Николая Мановича, которые могут пролить свет на судьбу этого незаурядного человека. Мы надеемся, что читатели нашего журнала помогут разыскать их и восстановить одну из ранних, забытых страниц русской Австралии.

 

Источники: Australian Archives (ACT): Al, 1916/32039 Nicholas Manowitch Naturalisation; Queensland Electoral Rolls 1912-1928; Queensland Post Office Directory, 1911-1945; 'Russians in Queensland, The Brisbane Courier, 28 Dec. 1911, p. 5; Иаков Корчинский, "Русское православие в Австралии", - В сб.: Экот: Юбилейный сборник в память 150-летия русской православной церкви в Северной Америке, New York, 1944, с. 261 (Архив Н. Кристесен); Е.Говор, "Ильины из племени нгаджан", - Австралиада, № 10, 1997, с. 7.

 

Опубликовано в журнале "Австралиада", 1997, № 13, с. 1-3.

 

Hosted by uCoz